Польскому премьер-министру Дональду Туску понравился сериал «Кукла», вышедший на Netflix. Об этом он написал в социальной сети Х, включившись в бурную дискуссию вокруг противоречивой кинореинтерпретации классического романа Болеслав Пруса. Новую «Куклу» обсуждает чуть ли не вся страна, причем мнения разошлись почти диаметрально.

Дональд Туск

Каждый имеет право на собственную оценку. Только умоляю: не поубивайте из-за нее друг друга.

Об особом статусе «Куклы» в польской культуре красноречиво свидетельствует хотя бы то, что осенью 2026 года с разницей всего в две недели выходят две независимые друг от друга высокобюджетные экранизации романа — сериал и полнометражный фильм.

Поляки не просто продолжают читать книгу, написанную почти полтора века тому назад — они до сих пор спорят о Польше, обращаясь в Прусу. И вот почему.

150 лет польского идеализма

«Кукла» Болеслава Пруса (псевдоним писателя и журналиста Александра Гловацкого) — монументальная панорама варшавского общества 1878–1881 годов, развернутая почти на тысяче страниц. Тогда Польша была разделена между тремя империями, и Варшава находилась под российским владычеством. А поскольку роман проходил строгую царскую цензуру, Прус не мог открыто писать о засилье российской власти.

Болеслав Прус. Источник: Wikipedia

Аристократия стремительно беднеет и утрачивает моральные ориентиры, но, в то же время, сохраняет гипертрофированное чувство превосходства. Буржуазия только формируется как класс, а новые крупные состояния уже расшатывают, казалось бы, незыблемое господство шляхты. Однако для нуворишей отсутствие шляхетского происхождения оставалось почти непреодолимым барьером. Женщины еще больше зависели от происхождения, а прежде всего — от удачного брака и репутации. Даже аристократки почти не могли самостоятельно определять свою судьбу.

А прежние идеалисты жили воспоминаниями о Весне народов 1848 года — волне революций и политических потрясений, охватившей крупнейшие города Европы от Палермо и Вены до Берлина и Будапешта. Над поляками все еще тяготели поражения прошлых восстаний против царизма. Они не знали, во что теперь верить. Старые идеалы уже утратили силу, а новая позитивистская вера в труд, науку и предпринимательство еще не стала для них достаточно убедительной опорой.

Собственно говоря, вначале Прус планировал назвать роман «Три поколения». С одной стороны, это история трех поколений поляков, оказавшихся между прошлым и будущим. С другой — три ключевых персонажа олицетворяют разные эпохи польского идеализма.

Главный герой — участник антироссийского Январского восстания 1863–1864 годов, капиталист Станислав Вокульский, в котором трезвый предпринимательский расчет и романтический идеализм сочетаются с позитивистской верой в науку. Управляющий его магазином и один из ближайших друзей, бонапартист Игнаций Жецкий, в 1848 году воевал против Габсбургов, а теперь живет воспоминаниями о революционной молодости. Будущее же олицетворяет молодой ученый-изобретатель Юлиан Охоцкий — аристократ по происхождению, ощущающий себя чужим в своем окружении.

Главная интрига романа — одержимость Вокульского любовью к Изабелле Ленцкой, холодной красавице, дочери разорившегося шляхтича и аристократа. Заработав огромное состояние на военных подрядах, Вокульский пытается купить себе место среди старой аристократии, где готовы принимать его деньги, но не его самого. Но не только личная драма не дает ему покоя. Пана Станислава, который во многом опередил свое время, мучает болезненное ощущение исторической безысходности: будущее уже началось, но общество к нему еще не готово.

«Куклу» недаром называют энциклопедией варшавской жизни конца XIX столетия. Многолетняя работа газетного репортера дала Прусу возможность хорошо узнать будни различных слоев городского общества. Поэтому каждый персонаж характеризуется индивидуальной манерой речи, а в сюжет вплетены реальные события и конкретные детали повседневной жизни тогдашней Варшавы — вплоть до цен на зерно и биржевых котировок. По роману Пруса польскую столицу конца 1870-х можно почти так же уверенно воссоздать на карте, как Дублин — по «Улиссу» Джеймса Джойса.

Каждой эпохе — своего Вокульского

Этот роман занимает особое место в польской культуре: поляки до сих пор узнают в «Кукле» черты и противоречия своего общества. Вокульский и Ленцкая давно стали узнаваемыми культурными типажами, к которым и сегодня обращаются, говоря о карьере, классовых барьерах, перспективах и отношениях между мужчинами и женщинами. Фраза «Хватит бегать за ней, как Вокульский» понятна чуть ли не каждому поляку.

Похоже, у каждой исторической эпохи есть свой Вокульский. Герой Пруса давно вышел за рамки литературы: его имя стало синонимом энергичного предпринимателя и модернизатора, способного вести страну вперед. В 2024 году газета Rzeczpospolita прямо спрашивала: «Кто сегодня — Вокульский нашего времени?»

В начале XXI с ним сравнивали Романа Клюску — легендарного предпринимателя, селф-мейд-мэна, основателя компании Optimus SA, которая в 1990-х стала крупнейшим производителем компьютеров в Польше и сыграла заметную роль в развитии польского интернета. «Новым Вокульским» его называли не только за предпринимательский талант, но и за убеждение в том, что бизнес должен быть формой социальной ответственности.

Показательно, что «Куклу» ни разу не экранизировали за пределами Польши — настолько глубоко роман укоренен в польском историческом и социальном опыте. Но именно поэтому каждая экранизация дает иностранному зрителю редкостную возможность увидеть, как поляки через Пруса рассказывают свою историю и о самих себе.

В то же время Вокульский полностью понятен и за пределами Польши: его ближайшим литературным «братом» можно назвать Джея Гэтсби из романа Фрэнсиса Скотта Фитцджеральда. Как Гэтсби помогает понять специфическую американскую мечту с ее жесткими классовыми ограничениями, так и Вокульский дает возможность лучше увидеть Польшу изнутри.

Конец польской «оттепели»

По подсчетам издания Warszawa.pl, по роману Пруса было создано уже более 45 театральных постановок. В 1968 году «Куклу» впервые перенес на большой экран режиссер Войцех Хас. За ним уже закрепилась репутация мастера экранизации произведений, которые очень непросто перевести на язык кинематографа: в его наследии — фильмы по прозе Марека Хласко, Яна Потоцкого, Бруно Шульца. Кстати, Дэвид Линч называл «Рукопись, найденную в Сарагосе» одной из своих любимых лент.

«Кукла» Хаса стала одним из наиболее масштабных и дорогих польских кинопроектов своего времени — бюджет фильма составлял около 35 миллионов злотых (приблизительно 29 миллионов в пересчете на сегодняшние деньги). Варшаву 1870-х снимали во Вроцлаве, всего для фильма сшили около 500 костюмов и изготовили более 2 тысяч декораций и предметов реквизита.

60 лет тому назад фильм Хаса тоже вызвал скандал — и причина была та же: вместо того, чтобы строчка за строчкой воспроизводить роман Пруса на экране, режиссер снял собственный фильм по мотивам «Куклы». Из полифонического романа Хас выделил близкую ему тему и сосредоточился на Вокульском в исполнении великолепного Мариуша Дмоховского — на его одиночестве и одержимости Изабеллой (ее сыграла польская кинодива Беата Тышкевич). Хас иначе, нежели Прус, расставил акценты и сознательно отбросил значительную часть социально-исторической панорамы романа, за что ему здорово досталось от польских критиков.

Оставив за скобками все, что требовало от зрителя хорошего знания польской истории, и сосредоточившись на личной драме Вокульского, Хас сделал своего героя более понятным международной аудитории. И если в Польше картину встретили прохладно, то за границей ее до сих пор высоко ценят. В частности, в декабре 2022 года во Франции отреставрированную «Куклу» вновь показали в кинотеатрах, где она получила лестные отзывы французской прессы.

Мы уже говорили о том, что каждая эпоха создает своего Вокульского. В интерпретации Хаса это человек 1968 года, а сам фильм в польском киноведении прямо истолковывают как комментарий к Марту 68-го — политическому кризису, окончательно похоронившему надежды польской «оттепели».

Напомним, что вследствие жестких репрессий страну покинули тысячи ученых, журналистов и представителей творческой интеллигенции еврейского происхождения, а те, кто остался, хорошо уяснили пределы дозволенного. На этом фоне история талантливого, деятельного человека, который «задыхается в убогом окружении», приобрела острую актуальность. Вокульский Хаса превратился в одинокого интеллигента, который вдруг осознаёт, что будущее словно отменили вообще.

Самая любимая «Кукла»

Сериал Рышарда Бера, вышедший на экраны осенью 1978 года, стал для нескольких поколений поляков «канонической» экранизацией «Куклы». Режиссер говорил, что роман Пруса будто создан для сериального формата.

И действительно, это самая полная экранная версия: почти 12-часовой хронометраж дал возможность не жертвовать многочисленными второстепенными персонажами. Бер даже восстановил эпизоды, вычеркнутые царской цензурой во время первой журнальной публикации романа в 1887–1889 годах. А главное — Варшава Пруса вновь предстает во всем разнообразии общественно-политической жизни.

Главные роли исполнили лучшие актеры своего поколения, Малгожата Браунек и Ежи Камас — критики особенно отмечали интеллектуальность его Вокульского. Но одним из наиболее ярких персонажей сериала оказался Жецкий в исполнении Бронислава Павлика. Его на редкость обаятельный герой фактически стал эталонным, а сцена его смерти в финале — по-настоящему пронзительной.

Так какого Вокульского создала Польша 1977–1978 годов? Этот период новейшей истории страны называют «эпохой Герека» — по имени первого секретаря ЦК ПОРП.

Первые годы его правления запомнились заметным ростом уровня жизни и верой в ускоренную модернизацию страны. Но уже во второй половине десятилетия экономическое чудо начало рассыпаться: западные кредиты, на которых в значительной мере держалась модернизация, обернулись всё более крупными долгами, увеличивался дефицит товаров. Одновременно таяла и вера в то, что повышения уровня жизни достаточно, чтобы примирить общество с коммунистической системой. Летом 1980 года экономический кризис вызвал новую волну забастовок, в результате которых появилась «Солидарность», а уже в сентябре Герек лишился власти.

Вокульский в сериале Бера — человек, который верит, что труд, деньги, знания и предпринимательский успех открывают любые двери. Но, в конце концов, он убеждается, что личного успеха недостаточно, чтобы преодолеть саму систему, либо стать в ней своим. Для Польши конца 1970-х, которая уже разочаровалась в обещаниях эпохи Герека, такое прочтение остро резонировало с настроениями того времени.

Возвращение Вокульского

Неудивительно, что «Кукла» от Netflix вызвала настоящий скандал: давно уже польскую классику не переосмысливали столь масштабно и демонстративно.

Известный сценарист Павел Демирский радикально обновил сюжет и мотивацию героев — по всем правилам современного престижного сериала. К классической истории щедро добавили пикантности, черного юмора, абсурда, нецензурной лексики, а также криминально-детективную линию, которой у Пруса не было и в помине. В то же время исторический и политический пласт романа почти полностью убрали, а финал переписали.

Наиболее радикально изменилась сама Изабелла: из объекта желания она превратилась в полноценную героиню наравне с Вокульским. (Традиционно главные роли достались двум заметным актерам современного польского кино — Томашу Шухардту и Сандре Джимальской.) В сериале Изабелла хочет работать журналисткой, интересуется женской эмансипацией, встречается с известной писательницей и общественной деятельницей своего времени Элизой Ожешко — и явно не считает брак единственным путем к самореализации.

Соответственно, совсем иначе выстроены отношения Изабеллы с Вокульским. В сериале он значительно больше руководствуется расчетом, а драму теперь переживают они оба. Если Вокульский пытается вырваться за рамки своего класса, то Изабелла — из роли, которую отвело ей общество. Каждый видит в другом билет в лучшую жизнь.

И здесь классика опять рифмуется с реалиями современной Польши: происхождение и доныне влияет на то, какие экономические возможности открываются перед человеком.

Если бы Вокульский оказался в Варшаве 2026 года, он бы вновь убедился: деньги решают далеко не всё. Не менее важны семейное происхождение, образование и профессиональный статус родителей — то есть преимущества, которые человек получает еще до того, как начинает сам строить карьеру.

Авторы сериала подчеркивают: они создали не адаптацию, а реинтерпретацию «Куклы» — и поэтому сознательно позволяют себе отходить далеко от оригинала. Самое радикальное расхождение киноверсии Netflix с оригиналом состоит в следующем: Прус принципиально не позволяет своим героям вырваться из ролей, навязанных им обществом. В его мире социальный уклад оказывается сильнее человека. Сериал Павла Маслёны не просто дарит героям хеппи-энд — он позволяет им переписать сценарии своей жизни. Но этот хеппи-энд становится возможным лишь после того, как каждый из них отказывается от мечты, которой был одержим. Современные Вокульский и Ленцкая уже не обязаны приносить себя в жертву собственным иллюзиям.

Но, думаю, даже те зрители, которым такое радикальное прочтение оказалось не очень-то по душе, многое простят авторам сериала ради новой сюжетной линии Жецкого, который в обновленной «Кукле» еще совсем не стар. Напомню, что в финале романа Прус обрекает его на одинокую смерть. Последний представитель мира, которому суждено исчезнуть, окончательно сломлен: иллюзии разбиты, Вокульский исчез, магазин продан. Лично меня значительно больше радует, что Жецкий нашел свою любовь и открыл собственное дело.

Волшебное зеркало Пруса

В прокат выходит еще одна новая экранизация. Без малого трехчасовую полнометражную версию Мацея Кавальского СМИ называют одним из самых дорогих польских фильмов последних десятилетий. Бюджет составляет около 65 миллионов злотых — вдвое больше, чем у фильма Хаса.

В полнометражной «Кукле» собралось целое созвездие польского кино и театра: Анджей Северин («Список Шиндлера», «Огнем и мечом»), Агата Кулеша («Ида», «Холодная война»), Кристина Янда («Мефисто», «Декалог»), а также Майя Коморовская, Каролина Грушка, Майя Осташевская, Борис Шиц, Матеуш Даменцкий и другие.

Главная сенсация кастинга — Марек Кондрат в роли Жецкого. Ради «Куклы» звезда культового сериала «Экстрадиция» вернулся в большое кино после 16-летнего перерыва. А главную роль исполнил один из самых востребованных польских актеров Марцин Дороциньский, известный зрителям по сериалу «Ход королевы». Изабеллу Ленцкую сыграла Камила Ужендовская — актриса, получившая широкую узнаваемость благодаря главной роли Ягны в «Мужиках», снятых по мотивам романа Владислава Реймонта.

Судя по первым откликам, нас ожидает каноническая версия «Куклы».

*

Одновременное появление двух независимых экранизаций «Куклы» — это красноречивый культурный симптом. Они перекликаются с сегодняшними противоречиями в польском обществе — между стремлением сохранить привычную идентичность и потребностью переосмыслить ее в новых обстоятельствах.

«Кукла» — роман о Польше между прошлым и будущим в тот момент, когда старый порядок уходит, а новый еще не сложился. Оказавшись на пороге эпохи, о которой пока никому не известно, чем она завершится, Польша вновь всматривается в волшебное зеркало одного из своих главных национальных романов.

Переводчик с украинского Сергей Лукин, редактор Ольга Чехова