«Слово — главный инструмент политического действия, потому что, в конечном счете, победить — значит не покорить, а объединить!» Таково было послание Юлиуша Мерошевского, одного из выдающихся польских политических публицистов, связанного с парижской «Культурой» и ее основателем Ежи Гедройцем. Их общей заслугой стало, прежде всего, создание доктрины УЛБ (Украина-Литва-Беларусь), которая легла в основу польской восточной политики. Краеугольным камнем этой доктрины был окончательный отказ от претензий на Вильнюс и Львов. А следствием должна была стать поддержка независимой государственности народов, населяющих земли между Польшей и Россией, а также выстраивание с ними добрососедских отношений, что позволило бы сдержать великодержавные устремления Москвы и обеспечить стабильность всей Центральной Европе. Еще более лапидарно доктрину УЛБ можно свести к лозунгу: «Нет независимой Польши без независимой Украины!» Либо представить ее через польский анекдот:
— С кем граничит Россия?
— С кем хочет!
В доктрине Гедройца — Мерошевского речь шла именно о том, чтобы это утверждение осталось лишь мрачной шуткой. В 1970-е годы, когда существовал Советский Союз, а также зависимая от него Польская Народная Республика, идея УЛБ стала частью программы демократической оппозиции. От Комитета защиты рабочих с Яцеком Куронем и Конфедерации независимой Польши с Лешеком Мочульским до Леха Валенсы и «Солидарности», которая во время своего первого съезда в 1981 году обратилась с посланием к трудящимся Восточной Европы.
Падение коммунистического строя привело к тому, что республики Советского Союза одна за другой становились независимыми государствами. Польская Республика, уже демократическая, первой в мире признала независимость Украины. Это произошло 2 декабря 1991 года, на следующий день после референдума, на котором более 90 % проголосовавших высказалось за отделение Киева от Москвы. Ранее такое же решение было принято по отношению к возрожденной Литве — 26 августа 1991 года, а затем Беларуси — 27 декабря 1991 года.
Так пространство УЛБ вышло из-под влияния коммунистической российской империи. Слова и постулаты Мерошевского, выраженные в главной его статье «Российский “польский комплекс” и пространство УЛБ» («Культура» 9/1974) стали тогда реальной политической сущностью.
Граф герба Слеповрон
Юлиуш Мерошевский происходил из аристократической семьи, а среди его предков было немало выдающихся людей: высокопоставленных чиновников, писателей, художников и военных. Прадед Юзеф участвовал в наполеоновском походе на Москву. Семья герба Слеповрон, владела крупными поместьями, а также прекрасным замком в Пескова-Скале Под Краковом. и огромным дворцом в Бендзине. Город в Силезском воеводстве.
Юлиуш Мерошевский родился в 1906 году в Кракове, когда этот город был частью Австро-Венгрии. Его отец Казимеж несколько раз обошел вокруг света на кораблях австрийского императорско-королевского военно-морского флота. Позже он вместе с семьей поселился в Лимановой, Город в нынешнем Малопольском воеводстве. где вел врачебную практику.
Памятная табличка на доме в Кракове, где жил Юлиуш Мерошевский. Источник: Archiwald / WikipediaВ 1914 году, когда началась Первая мировая война, были созданы легионы Юзефа Пилсудского, решившего с оружием в руках бороться за независимую Польшу. Его отряд сражался с русской армией в окрестностях Лимановой, а штаб располагался в доме Мерошевских. Более того, Юзеф Пилсудский даже занял комнату маленького Юлиуша и его старшего брата Собеслава. Спустя годы Мерошевский вспоминал это событие как встречу с великой историей, оказавшую на него сильнейшее влияние.
Годом позже Юлиуш лишился матери, а его образованием занялась немецкая гувернантка. Настолько основательно, что «Трилогию» Генрика Сенкевича он впервые прочитал на языке Гете.
В 1924 году Мерошевский сдал экзамены на аттестат зрелости в гимназии города Новы-Сонч. Он изучал философию и право, но окончил Экономическую академию в Кракове. Однако подлинной его страстью было писательство: он сочинял собственные рассказы и романы с продолжением, а также переводил популярную немецкую литературу.
Мерошевский начал работать в краковском издании Ilustrowany Kurier Codzienny. Не вполне реализовавшийся литератор стал выдающимся публицистом и маститым журналистом, занимавшимся, в первую очередь, германской тематикой. В 1932 году он женился на Марии Эве Моравской и вскоре стал отцом Моники.
Солдат 2-го корпуса
Весь его мир, в котором он жил интересно, спокойно и безбедно, рухнул с началом Второй мировой войны.
1 сентября 1939 года у меня был прекрасный дом на Крупничей, 11 в Кракове, 100 тысяч золотом в имении Эдзё Клещиньского, Польский офицер и политик, муж двоюродной сестры Ю. Мерошевского. тысяча злотых месячного жалованья в издательстве. 3 сентября у меня остался только автомобиль и то, что было на мне. 19 сентября я уже в Бухаресте и без автомобиля.
Опасаясь репрессий со стороны гитлеровских оккупантов, Мерошевский вместе с семьей уехал во Львов, а после нападения Красной Армии на Польшу перебрался в Румынию. Оттуда он попал на Кипр и, наконец, в британскую Палестину.
Мерошевский вступил во 2-й Польский корпус и прошел с ним весь боевой путь от Ближнего Востока до Италии. В польской армии он занимался тем, что умел лучше всего — писал. Юлиуш Мерошевский сотрудничал с журналом Parada, выходившим раз в две недели. Изданием ведал глава Отдела культуры и печати Польской Армии на Востоке. Там Мерошевский познакомился с выдающимся поэтом Владиславом Броневским, с Ежи Гедройцем и Юзефом Чапским, с которыми позже сотрудничал в парижской «Культуре».
Журнал «Культура». Источник: Poeticbent / WikipediaДраматические события привели к тому, что брак Мерошевских распался, однако, стоит отметить, пара сумела договориться обо всех условиях развода. Впоследствии они поддерживали добрые отношения, основанные на взаимном уважении.
Porte-parole «Культуры»
По окончании войны Юлиуш Мерошевский, как и многие демобилизованные польские солдаты, оказался в эмиграции в Лондоне. Он не хотел возвращаться на родину: формально Польша оказалась в коалиции победителей над гитлеровской Германией, но фактически утратила самостоятельность, став территорией, зависимой от СССР.
В столице Великобритании Мерошевский поселился со своей второй женой — поэтессой Ядвигой Чехович. В поисках нового места в жизни он брался за разные занятия — даже окончил кулинарный курс, — пока, наконец, не обратился к Ежи Гедройцу, который в то время руководил основанным им Литературным институтом в Париже. Их тесное сотрудничество началось в 1949 году. Мерошевский стал британским корреспондентом «Культуры», подписывался псевдонимом «Лондонец». Со временем его положение в журнале становилось все более значительным: он публиковал важные «программные тексты».
Юлиуш Мерошевский на балу (четвертый слева). Источник: Garzyński Z. Kraków / Национальный цифровой архив Польши Мерошевский был первым переводчиком знаменитой антиутопии Джорджа Оруэлла «1984», описывающей механизмы функционирования коммунистического государства. Книга стала вторым изданием, выпущенным в серии «Библиотека “Культуры”». Книжная серия издавалась в 1953–2000 годах. Открывал ее том Витольда Гомбровича «Трансатлантик. Венчание». Чтобы она могла попасть в Польшу и ее не конфисковали при пограничном контроле, был придуман оригинальный камуфляж. Часть тиража «1984» переплели в броскую обложку с надписью на русском языке: «За Родину».
Со временем Юлиуш Мерошевский занял чрезвычайно престижное положение, став бесспорным выразителем позиции журнала, porte-parole «Культуры». Это определение придумал Ежи Гедройц, очень часто употреблявший его по отношению к своему ближайшему сотруднику. Мерошевский, с присущей ему скромностью, обычно отвечал: «Вы — автор “модели”, а я — лишь портной, который должен эту модель скроить и сшить».
Их объединяла особая связь. Они горячо спорили, ссорились, но при этом дополняли и вдохновляли друг друга.
Больше всего в нашей дружбе меня радует пример сотрудничества восточника с западником.
На столе в кабинете Ежи Гедройца в пригороде Парижа Мезон-Лаффит, среди книг, бумаг и разных мелочей, всегда стояла фотография в декоративной металлической рамке — портрет Юлиуша Мерошевского, смотрящего на мир сквозь старомодную оправу очков.
Портрет Юлиуша Мерошевского на столе в кабинете Ежи Гедройца. Источник: Центр МерошевскогоУдивительно, что Лондонец ни разу не приехал в Мезон-Лаффит. Он вообще не покидал Британские острова до конца своей жизни. Когда его приглашали во Францию, он тянул время, придумывал десятки причин и отговорок, лишь бы никуда не ехать.
Лондонец
Мерошевский был интровертом, человеком, жившим в своем собственном, довольно специфическом мире. Поэтому встречи с руководителем «Культуры» происходили только в Лондоне.
Мерошевские занимали целый этаж. Там была кухонька, две комнаты и ванная. Оба они были большими аккуратистами, но повсюду лежали книги и газеты, хотя страсти к коллекционированию у Мерошевского не было: он не сохранял свой архив, а книги, прочитав, кажется, раздавал. В квартире царствовала такса Пузё, которая была невероятно привязана к своему хозяину: она даже понимала его мысли. Мерошевский очень любил жену: жена, книги, собака и дом — это было пространство, за пределы которого ему не очень хотелось выходить.
К этому описанию следует добавить еще два штриха. Юлиуша Мерошевского завораживал мерцающий свет керосиновой лампы — это особенность была у него с детства. А еще он обожал нюхательный табак, который страстно употреблял, пока позволяло здоровье. Мерошевский называл его «райским порошком, просветляющим ум», часто объясняя, что «самые гениальные мысли появились за нюхательным табаком — от Вольтера до Наполеона». Еще одной страстью Мерошевского была рыбалка, ради которой он иногда все-таки выезжал из Лондона. Из пойманной рыбы он готовил великолепные блюда, что позволяло сэкономить немного денег, на нехватку которых Мерошевский часто жаловался. С бюджетными ограничениями он справлялся разными способами. Рождественскую индейку покупал по системе предоплат — каждый раз оставлял мяснику, у которого всегда делал покупки, на несколько пенсов больше.
Бескомпромиссный публицист
Выдающееся положение Юлиуша Мерошевского было подтверждено присуждением ему престижной награды к 25-летию «Культуры». Обоснование этого выбора представил автор «Иного мира», воспоминаний о советском ГУЛАГе, писатель Густав Херлинг-Грудзинский.
В эмиграции, по самой своей природе тяготеющей к анахроничным понятиям межвоенного периода, прежде питаемой лишь иллюзиями своих политических комментаторов, а сегодня лишь ресентиментами, Мерошевский создал модель живого мышления о польском вопросе. Не опираясь на минувшее, на бесконечные рассуждения о взлетах и падениях прошлого, а в контексте совершенно новой ситуации, которая возникла в мире и в стране после недавней войны. Его публицистика чутко реагирует на все, что происходит вокруг нас и у нас, на все перемены в мировой политике и в польской проблематике, она не признает никаких табу и стыдливых недомолвок, покоряет (либо шокирует) читателей смелостью и полной независимостью суждений.
Под конец жизни у Мерошевского возникли серьезные проблемы со здоровьем. Ему было тяжело читать, и контакт с миром он поддерживал посредством радио. Очередные сеансы облучения рака горла не приносили улучшения, зато приводили к общему истощению организма. Незадолго до смерти он весил всего 55 килограммов.
Юлиуш Мерошевский умер в июне 1976 года. На его похоронах на лондонском кладбище Саут-Илинг присутствовали всего шесть человек, в том числе Ежи Гедройц.
И по сей день Мерошевский остается в тени его бронзового памятника. А жаль. О нем стоит помнить, а главное, изучать его труды.
Юлиуш Мерошевский. Источник: Национальный цифровой архив ПольшиМерошевский как фабрика мысли
Спустя полвека после смерти Мерошевского, когда на наших глазах меняется весь мировой порядок, стоит обратиться к его наследию.
В истории нет никакой непрерывности. Существует лишь непрерывность перемен.
Это осознание динамизма действительности должно определять и образ нашей мысли.
Один и тот же план или требование, недостижимые сегодня, через два года, в изменившихся обстоятельствах, могут стать вполне реальным предложением. Реализм заключается в точной оценке действительности, в безошибочном понимании актуальной политической ситуации.
Таким образом, жесткий реализм сочетался у него с политическим визионерством и независимостью мышления. Мерошевский противился тому, чтобы героизм занимал в иерархии ценностей место, принадлежащее реальным достижениям, то есть победе.
По убеждениям он был социалистом, гуманистом, человеком, открытым к диалогу, согласию и сотрудничеству. Он подчеркивал, что Польша не может изменить свое географическое положение — ей суждено всегда находиться между Германией и Россией. Но свое геополитическое положение она изменить способна.
Свою родину Мерошевский рассматривал как страну среднего масштаба, которой следует проводить политику компромисса, выстраивать союзнические отношения и достигать международных соглашений. Он считал, что Европа прекрасно сможет обойтись без Польши, но Польша не сможет обойтись без Европы. Так же, как и Украина.
Переводчик Сергей Лукин, редактор Ольга Чехова
